ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ?

Поделись мнением о сайте

Вдовствующая невеста

 

Люди, рожденные под знаком Девы, либо проживают спокойную, даже какую-то тускловатую жизнь, либо проносятся по ней ярчайшей кометой, след которой надолго остается в памяти потомков. Вот и дочь Бориса Годунова, Ксения, испытала сначала все милости судьбы, чтобы рухнуть затем в бездну бесчестия…

15 мая 1591 года в Угличе при странных обстоятельствах, породивших немало загадок, умер царевич Дмитрий, который мог бы унаследовать престол после смерти Ивана Грозного. Царем стал второй сын, Федор Иоаннович, но и он ушел в мир иной 7 января 1598 года. Так пресеклась прямая мужская линия династии Рюриковичей. Сначала бояре присягнули царице Ирине, но она удалилась в Новодевичий монастырь. На царство был избран ее брат Борис Годунов, который и так уже на протяжении долгого времени фактически правил страной. И правил неплохо: в России было относительно спокойно. Более того, его как бы «выбрал» царем сам народ – случай беспрецедентный. Но ни явные способности к управлению, ни «глас народа» не могли перевесить одного: загадочной смерти (или убийства?) в Угличе царевича Дмитрия. Сам Годунов, вступая на престол, окружил себя таким избытком предосторожностей, что лишь укрепил окружающих в уверенности: убийца и узурпатор.

 

Но Годунов стремился надеть шапку Мономаха, как юная девица – подвенечную вуаль: любой ценой, а там видно будет. Более того, он мечтал быть основателем новой династии – Годуновых.

 

У Бориса было двое детей – дочь Ксения и сын Федор. Шестнадцатилетняя Ксения Борисовна представляла собой классический образец русской красавицы тех времен. Современники в один голос превозносили прелести этой стройной, яркой брюнетки с «союзными», то есть сросшимися на переносице бровями, пышными косами, огненными глазами и «телом, словно сделанным из сливок». Последнее наблюдение, впрочем, придется оставить на совести летописцев: кто из посторонних мог видеть русскую боярышню – тем более царевну! – тех времен без непременных пышных одеяний от шеи до пят?

 

Впрочем, Ксения «типичной» боярышней не была: отец постарался дать ей европейское образование и воспитание, желая упрочить свой трон союзом с каким-нибудь европейским монархом. Царевна умела не только читать и писать, но знала латынь, могла объясниться по-польски, ездила верхом, прелестно пела, умела танцевать.

 

Первым женихом царевны Ксении стал принц Густав Шведский, сын свергнутого короля Эрика XIV. Он прибыл в Москву в 1598 году и получил от царя в удел Калугу, однако не только не перешел в православие, как обещал, но и выписал свою прежнюю любовницу Бритту Карт и их с нею внебрачных детей, открыто демонстрируя эту связь. Густав был выслан в Углич, где и скончался некоторое время спустя, причем не исключено, что ему в этом помогли.

 

Через три года выбор царя Бориca пал на брата датского короля принца Иоанна, который согласился принять православие, а вместе с ним – руку царевны Ксении и княжеский удел на Руси. Принц торжественно въехал в Москву в сентябре 1602 года. Во время первого обеда царевна, оставаясь невидимой для пирующих, смогла вдосталь наглядеться на своего жениха и послушать его речи.

 

Ксения влюбилась в Иоанна с первого взгляда, а для него личное знакомство с царевной тоже оказалось приятым сюрпризом. В «нагрузку» к княжескому венцу ему вполне могли подсунуть рябую или хромую, да еще и малообразованную дурочку – вещь обычная в европейских царствующих домах. А тут – красавица, почти как в сказке. Свадьбу назначили на начало зимы. Но месяц спустя принц Иоанн заболел горячкой и скончался...

 

«Царь отравил королевича!» – ползла молва в народе. Никому не приходило в голову, что Годунову это было невыгодно: после таинственной гибели царевича Дмитрия любая смерть в окружении царя приписывалась его злому умыслу (по иронии судьбы сам Годунов, по-видимому, тоже был отравлен).

 

Возобновление брачных переговоров с Данией ни к чему не привело, не увенчались успехом и поиски жениха в Австрии, Англии и даже Грузии. Трагическая участь обоих принцев отпугнула от царевны искателей ее руки. Но главной причиной краха всех брачных замыслов Годунова было то, что его собственное положение на троне становилось все более шатким.

 

Царствование Бориса Годунова, начавшееся так успешно, подходило к трагическому концу. Россия страдала от голода и моровой язвы – то есть чумы, повсеместно появлялись разбойничьи шайки, грабившие и сжигавшие все подряд. В довершение ко всему в 1604 году появилась комета, и вслед за нею начались бури, ураганы, опрокидывавшие дома и даже колокольни. Народ счел все это гневом Божьим, а виновником всего назвал, разумеется, царя Бориса, который, кстати, был отнюдь не злодеем и достаточно мудрым правителем.

 

13 апреля 1605 года Борис Годунов внезапно почувствовал себя плохо и умер. Неизвестно, была ли это смерть от апоплексического удара, отравили ли его, либо же он выпил отраву сам.

 

Трон наследовал брат Ксении Федор. Но правление его продлилось всего 49 дней. На Москву уже шел с польскими войсками и запорожскими казаками «чудесно спасшийся» царевич Дмитрий. Сейчас мы знаем, что это был не сын Ивана Грозного, а авантюрист, монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев, вошедший в историю под именем Лжедмитрия I. А тогда на сторону «законного царя» переметнулись многие бояре. Народ также поверил.

 

Федор, Ксения и их мать Мария были арестованы москвичами при поддержке боярства, а потом Федор и Мария были задушены, поскольку Лжедмитрий поставил устранение Годуновых в качестве одного из основных условий при въезде в Москву. Официально объявили, что они отравились, а тела их выставили для всеобщего обозрения, даже не пытаясь скрыть следы насильственной смерти. Останки (вместе с извлеченным из Архангельского собора телом самого Бориса Годунова) были захоронены без отпевания в Варсонофьевском монастыре близ Лубянки. Захоронение там среди нищих считалось у москвичей большим позором, и именно поэтому выбрали это место.

 

Ксению не тронули, что, впрочем, не сделало ее участь менее печальной. Буквально на следующий день после вступления самозванца в Москву Ксения стала его любовницей. Связь длилась пять месяцев. И хотя жертвами Лжедмитрия оказались еще десятки боярских жен, дочерей и даже молоденьких монахинь, негодование историков почему-то обрушилось на одну лишь Ксению.

 

 «В защиту Ксении Годуновой мы не находим ни слова, – пишет один из них уже в конце XIX века. – Жертвою грубого, зверского насилия честнейшая девушка или женщина может быть раз в жизни, но чтобы в течение нескольких месяцев переносить ласки человека ненавистного, убийцы ее отца, матери, брата...»

 

А почему, собственно, Ксения должна была отвергнуть Лжедмитрия? Целый народ принял самозванца за подлинного царя, гордая польская аристократка Марина Мнишек согласилась стать его женой, а Ксения, приученная своим отцом к мысли о том, что будет королевой, сразу распознала «подлог»? Да быть того не может! Тем более что брак с царем, пусть и самозваным, был последним шансом гордой и властной красавицы найти себе достойного мужа. И если бы Ксения стала не «жертвою», а царицей, она по-прежнему бы осталась кумиром толпы и... историков. Победителей не судят. К несчастью для нее, судьба распорядилась иначе.

 

У связи царевны с Лжедмитрием может быть еще одно очень простое и логичное обоснование: дочь Бориса Годунова могла рассчитывать на то, что, став даже не царицею, а хотя бы фавориткой самозванца, она сумеет отомстить боярам, которые погубили ее семью. Ведь Лжедмитрия не было в Москве ни в момент скоропостижной кончины Бориса, ни во время расправы с его семьей. Царицу и царевича убили свои, в том числе князья Голицын и Мосальский. Убили на глазах у Ксении, а по чьему приказу – какое ей было дело! И не самозванец силком затащил царевну в свои покои: ее привел туда все тот же князь Мосальский, желавший таким образом угодить «законному царю». Ничего невыполнимого в замыслах Ксении не было: о подобных случаях она наверняка читала в европейских исторических хрониках. Обворожить нового государя, сделать его покорным орудием в своих руках и через него расправиться с врагами...

 

Не исключено, что какое-то время самозванец колебался: то ли ему жениться на полячке, то ли на русской царевне. Брак с дочерью Годунова мог сильно упрочить позиции Лжедмитрия, и наверняка он это прекрасно понимал.

 

Но Юрия Мнишека, отца невесты Лжедмитрия, весьма беспокоила эта связь и он направлял будущему зятю требования удалить дочь Годунова от себя. Сама же Марина Мнишек помчалась отбивать неверного суженого у соперницы. А поскольку в ее запасе были очень внушительные аргументы – несколько тысяч вооруженных поляков, то выбор самозванец сделал очень быстро. Марина надела брачный венец, Ксения – монашеский клобук. Царевна превратилась в смиренную инокиню Ольгу.

 

Оставшиеся дни она провела в скитаниях по монастырям, среди которых историки называют Горицкий, Владимирский Княгинин, Подсосенский, Новодевичий, Покровский в Суздале… Особое отношение у нее сложилось с Троице-Сергиевой Лаврой, где в 1606 году были перезахоронены Борис, Федор и Мария Годуновы. В 1622 году рядом с ними упокоилась и Ксения, последняя русская царевна, которую намеревались выдать замуж, да еще и за иностранца. Целый век после этого царские дочери из девичьей светелки отправлялись прямиком в монастырь, обреченные на вечное девство. Понадобилось воцарение Петра Великого, чтобы этот обычай был, наконец, отменен. Свою старшую дочь, Анну, Петр выдал за герцога Голштинского, претендовавшего на датскую корону. Ту самую корону, которой домогался в свое время первый жених Ксении – принц Густав...

Оксана Валентинова.

 

Журнал «Подорожник», №57, 2010 год.