ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ?

Поделись мнением о сайте

Русская миледи

 

Восемнадцатый век, золотой век авантюризма, вывел «в люди» не только множество кавалеров Фортуны, но и весьма авантажных дам, которых лишь по незнанию можно назвать «слабым полом». Например, самозваную княжну Тараканову, героиню множества романов и кинофильмов. Но мало кто слышал о подвигах загадочной интриганки, которая в историю вошла как майорша Угрюмова.

О ее происхождении высказывались различные смутные догадки, подлинно лишь имя – Мария-Терезия. Она была хороша собой настолько, чтобы кружить головы мужчинам, а воспитана и образована до такой степени, чтобы успешно играть роль светской дамы. Путешествовала по Европе, жила в Берлине, Гамбурге, Венеции, Санкт-Петербурге и, как писали впоследствии, «всюду оставляла по себе следы глубокого разврата». Но ей всегда удавалось выходить сухой из воды, а если ее и привлекали к суду, то Мария-Терезия преображалась: становилась робкой, застенчивой девицей. В результате судьи находили в ее поступках «лишь такие ошибки и заблуждения, которые можно извинить слабостию ея пола и участниками которых были постоянно мужчины». Вот они-то и платили за все, а Марию-Терезию всегда отпускали.

 

В петербургском обществе из ее якобы случайных оговорок воссоздали таинственное прошлое красавицы: она, мол, родом из Голландии, из славной дворянской семьи де Нери. Была замужем за неким Леклерком, не чаявшим в ней души и потому похитившим для любимой гигантских размеров бриллиант у знаменитого ювелира, за что он и был отправлен на виселицу. А один из знатных любовников приревновал ее к королю Франции, вызвал монарха на дуэль, однако подосланные убийцы зарезали пылкого юношу. Утешая несчастную в горе, руку и сердце предложил ей пожилой барон фон Лаутенбург, и она, ценя его чувства, ответила согласием, скрытно с ним обвенчалась. Увы, подорванное возрастом здоровье барона не выдержало темпераментного обожания новобрачной – он умер в постели, в ее объятиях. Наследники же, ослепленные корыстью, лишили вдову даже минимальных средств к существованию...

 

Однако ни ее современники, ни более поздние исследователи не обнаружили какой-либо фамильной связи майорши с семействами де Нери, фон Лаутенбург и прочими. Когда сотрудники российских посольств в столицах ряда европейских государств осторожно навели справки, то выяснили: да, здесь помнят Марию-Терезу, ослепительную женщину, блиставшую на приемах и балах, ненасытную соблазнительницу титулованных особ. Нет, ее нельзя отнести к откровенным куртизанкам, хотя за честь вкусить ее прелестей на интимном свидании многие платили щедро, причем напрашивались на визиты. Как-то в апартаментах, нанятых для нее очередным поклонником, едва не столкнулись носом к носу двое других, она едва успела развести их по разным спальням, попросила второго подождать минут пятнадцать и появилась, как обещала, в срок – возбужденная, разгоряченная, ухитрилась каждому из гостей подарить именно то, чего он жаждал.

 

В Санкт-Петербурге она встретила коллежского асессора Угрюмова. Этот гражданский чин соответствовал воинскому званию «майор», из-за чего в последующем Марию-Терезу Угрюмову окрестили майоршей. А когда мужа назначили на службу в Польшу, поскольку в Речи Посполитой тогда находились русские войска и учреждения, очутилась в Варшаве.

 

Правил Польшей король Станислав-Август Понятовский – ставленник российской императрицы Екатерины II. Когда-то между ними была большая любовь, отнюдь не платоническая, и императрица добыла для Станислава-Августа польский престол, несмотря на то, что имелся на него иной претендент – князь Адам Чарторижский, кандидат вельможных патриотов. Вряд ли король и князь благоволили друг другу, чем и воспользовалась Мария-Тереза.

 

Через высокопоставленных вельмож Угрюмова начала добиваться встречи с королем. Ей долго отказывали, пока она не намекнула на тайный заговор против королевской особы. Тогда Понятовский принял Угрюмову. Майорша рассказала, что на него готовится покушение, о котором она узнала еще в Санкт-Петербурге. Понятовский не поверил доносу, но предложил Угрюмовой награду в пятьдесят дукатов (примерно пятьдесят русских червонцев). Однако майорша решительно отказалась. Король настоял на том, чтобы она приняла деньги в дар.

 

В силу особых отношений между двумя столицами, слух о доносе Угрюмовой стал известен Екатерине II. Императрица обеспокоилась судьбой своего ставленника, но еще больше не понравилась ей таинственная дама с нежданным известием. Еще свежа была память о неприятностях из-за пресловутой княжны Таракановой – ее ведь тоже готовили польские оппозиционеры.

 

Предчувствие не обмануло императрицу. Через два года г-жа Угрюмова сделала следующий ход. На этот раз она появилась в Литве, где в городе Гродно проходил очередной сейм Речи Посполитой. Приехал туда и король. Мария-Терезия обратилась к литовским и польским вельможам с новым предостережением: заговорщики во главе с князем Адамом Казимиром Чарторижским пытались отравить короля, но это покушение не удалось, и теперь они готовились убить его: «где случится, на улице, в костеле или на сейме». Эти сведения ей удалось добыть, уверяла Угрюмова, потому что она проникла в самое логово врага: стала любовницей одного из высокопоставленных заговорщиков.

 

На этот раз король даже не встретился с Угрюмовой, попросту отмахнулся от нее. Но его окружение, тревожась за собственное положение, отнеслось к доносу серьезно. Охрана короля была усилена.

 

Уже через три месяца интрига получила неожиданное продолжение. В январе 1785 года к Адаму Чарторижскому пришел английский негоциант Уильям Тейлор и предупредил, что у князя есть могущественные враги, замыслившие отравить его ядом. Все подробности князь может сам узнать от некой дамы.

 

Вечером в доме Тейлора состоялось рандеву Чарторижского с таинственной дамой – ею оказалась, конечно же, Мария-Терезия. Она рассказала: несколько дней тому назад к ней приехали камердинер короля Рыкс и генерал Комаржевский. После разговора вокруг да около гости заговорили напрямик. Ей надлежало «заманить Чарторижского в любовные сети» и в удобный момент подмешать в его еду или питье яд. Тут же генерал будто бы передал ей порошок, завернутый в бумажку, со словами: «Считайте, сударыня, что это вручил вам сам король». Если же такого случаю не представится, добавил Рыкс, то остается другой, наивернейший путь – заколоть князя кинжалом. Испуганная женщина согласилась, но, не желая стать убийцей, решила открыться ясновельможному пану.

 

Ситуация перевернулась с точностью до наоборот. Теперь не Чарторижский якобы покушался на короля, а Понятовский выступал заказчиком убийства князя-соперника.

 

Чарторижский, чтобы испытать Угрюмову, предложил ей: «Сударыня, вот вам 200 дукатов безо всяких условий, если вы откажетесь от своих обвинений, наш разговор будет забыт». Мария-Терезия отвергла деньги с негодованием. Тогда князь попросил письменного обвинения. Мария-Терезия тотчас изложила свои показания и подписалась: «Мария-Терезия, майорша д'Угрюмофф, урожденная баронесса фон Лаутенбург».

 

Затем была организована ловушка для заговорщиков: Угрюмова пригласила к себе Рыкса, а в соседней комнате спрятались свидетели – Тейлор и родственник князя Станислав Потоцкий. Скоро явился Рыкс. Мария-Терезия спросила: «Желаете ли вы, чтобы я отравила Чарторижского?» Камердинер со смехом отвечал: «Браво, браво!» При этих словах Тейлор и Потоцкий выскочили из своего укрытия и схватили Рыкса. Его передали властям, вскоре был арестован и генерал Комаржевский.

 

Угрюмова на некоторое время поселилась в доме родственницы Чарторижского, хозяйка обходилась с ней исключительно ласково и даже подарила 500 дукатов. Это были в общем-то первые деньги, которые майорша заработала своими разоблачениями.

 

Тем временем князь Чарторижский, основываясь на показаниях Угрюмовой и свидетельстве Тейлора с Потоцким, возбудил уголовное дело против Рыкса и Комаржевского. Но все понимали, что на самом деле князь метил в короля. Появились брошюры, в одной из которых утверждалось, что король уже извел ядом шестнадцать своих противников, причем исполнительницей покушений неизменно выступала Угрюмова.

 

Трон под Станиславом пошатнулся, Екатерина II через посла и верных ей польских аристократов прилагала все усилия, чтобы замять дело, но судебная машина уже заработала. Вдобавок князь Чарторижский написал королю резкое письмо, демонстративно покинул Польшу, переехал в Вену и поступил на службу Австрийской империи.

 

Слухи и публикации подтолкнули суд к аресту майорши. И она превратилась из обвинительницы в обвиняемую. Рыкса и Комаржевского оправдали, а доносы Угрюмовой были признаны ложью и клеветой. Приговор: выставление у позорного столба, наложение клейма с изображением виселицы на левую лопатку и вечное тюремное заключение.

 

21 апреля 1785 года у позорного столба, где стояла Угрюмова, были сожжены ее клеветническое заявление и брошюры в ее защиту. Затем Марию-Терезию увезли в Данциг (Гданьск), где она была помещена в местную крепость.

 

Суд окончился, но вопросы остались. Ведь муж Марии-Терезии подтвердил: да, Рыкс и Комаржевский бывали в его доме, встречались с его женой, но майор не присутствовал при их беседах и не видел, чтобы они ей что-либо передавали. Но что делали такие важные господа в доме русского майора? О чем шептались они с г-жой Угрюмовой? И почему суд не рассматривал два предыдущих доноса? Многие требовали нового разбирательства.

 

Екатерина II вновь задействовала все средства, чтобы не допустить нового суда. Императрица не раз писала послу в Варшаве: необходимо предпринять все меры, «дабы ненавистное дело Угрюмовой не было поводом к безпокойствам и смятениям». В конце концов старания императрицы увенчались успехом: сейм 1786 года постановил «предать дело Угрюмовой вечному забвению». Казалось, имя Марии-Терезии кануло в Лету. Но не сама Угрюмова. Через несколько лет она таинственным образом появилась в имении князя Чарторижского. В какой роли – тогдашние хроники умалчивают. Но, наверное, Мария-Тереза не испытывала лишений, поскольку последнее упоминание о ней относится к 1830 году: она по-прежнему была обаятельна и энергична, а молодые паны из окрестных поместий в смущеньи краснели под ее вызывающим взглядом...

 

Историки расценивают интриги мадам Угрюмовой как авантюры не шибко умной, корыстной бабенки, взявшейся за слишком сложное для нее дело. Но так ли это? Ее действиями могли руководить могущественные игроки. Версию об исключительно корыстных побуждениях Угрюмовой можно отбросить сразу. На ниве политических интриг добиваются прежде всего власти, ну а денежки, а денежки потом – как приложение к завоеванному положению. Угрюмовой власть была ни к чему, следовательно, она старалась для кого-то другого.

 

А желающих сместить Понятовского и занять его трон было достаточно. Наверное, не отказался бы от короны и князь Чарторижский. И если кукловодом был он, то появление осужденной Угрюмовой в его имении уже не кажется чудом.

 

Но, скорее всего, и Чарторижского использовали «втемную». Угрюмова приехала в Польшу из Санкт-Петербурга. А был ли в России человек, заинтересованный в дестабилизации положения в Польше, в дискредитации короля и, наконец, достойный сменить его на троне?

 

Был такой человек. Светлейший князь Григорий Потемкин-Таврический, фактический соправитель Екатерины II и ее фаворит, генерал-аншеф, хозяин Тавриды и Новороссии, самый богатый и знатный человек в империи. Он близко сошелся с видными представителями польской аристократии, преимущественно оппозиционерами, в самой Польше сложилась так называемая «потемкинская партия». Затем начал активно скупать польские земли и вскоре сделался крупнейшим в Польше землевладельцем, стал полноправным польским шляхтичем.

 

Вполне возможно, что Потемкин и «внедрил» Марию-Терезию в Польшу. И муж, майор Угрюмов, был как будто нарочно подобран для ее миссии. Вероятно, что первоначально не Рыкс с Комаржевским были «заказчиками» покушения на Чарторижского, а сама Угрюмова искушала их, предлагая легкое решение: нет человека, нет проблемы. Этим можно объяснить визиты вельмож к майорше. Наверное, предполагалось, что Угрюмова будет только свидетельницей, а не подсудимой, но… Такими пешками легко жертвуют в большой игре.

 

P.S.В 1844-м году появляется роман Дюма-отца «Три мушкетера» c миледи – коварнейшей авантюристкой, прекрасной каторжницей с лилией на плече. Появляется в пору, когда парижанам русские агенты чудились на каждом шагу. (не без оснований). Напомним, что процесс над Угрюмовой был на слуху у всей Европы, полностью опубликован прежде всего по-французски. Разумеется, такой сюжет никак не мог пройти мимо великого романиста.

Оксана Валентинова.

 

Журнал «Подорожник», №52, 2009 год.