ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ?

Поделись мнением о сайте

ТАЙНА

особняка на Неве

 

Она не стала последней российской императрицей, но этот поворот судьбы одарил ее богатством и славой, а самое главное – сохранил долгую жизнь. А родовитая соперница, занявшая ее место, в июле 1918 года была расстреляна в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Вместе с детьми и мужем – Николаем II.

 

О своей долгой и бурной жизни она написала такие откровенные мемуары, что не оставила ни малейшего повода для сплетен. Умолчала лишь об одном – о сокровищах, оставленных в России перед эмиграцией. Эта тайна не раскрыта до сих пор...

 

Слухи о том, что наследник престола цесаревич Николай оказывает балерине Матильде Кшесинской особое внимание, никого, в общем-то, не удивили – красивая девушка! Вьющиеся волосы, высокий лоб, прямой нос, большие глаза... Весела, умна, без претензий в общении, хотя и поговаривается порой, будто происходит из древнего рода польских графов Красинских. Но это скорее всего тщеславная выдумка отца – Феликса Кшесинского.

 

Ее бурный успех на балетной сцене, по суждениям критиков, объяснялся ярким темпераментом, наполнявшим любой ее танец мощным эротическим подтекстом, будоражащим воображение сановных зрителей. Знаменитые итальянские гастролерши, прежде покорявшие петербургскую элиту, в сравнении с Кшесинской выглядели заводными куклами и потому вынуждены были покинуть Россию.

 

Наследник засыпал ее подарками, в ее владении оказался особняк на Английском проспекте... Но родители Николая оборвали этот роман, грозивший перерасти в нечто большее и почти приказали ему взять в супруги немецкую принцессу Алису Гессенскую, нареченную впоследствии Александрой Федоровной. Цесаревич назначил ей последнее свидание за городом... на сеновале. Впрочем, было ли оно последним, неизвестно, ведь Николай II всю жизнь опекал балерину.

 

А его место тут же занял Великий князь Сергей Михайлович. Он стремительно завоевал ее страдающее от одиночества сердце и тотчас заплатил за право владеть им – купил на имя Кшесинской великолепную дачу в Стрельне. Знаток и большой ценитель балета, он давно был влюблен в Кшесинскую. О том, что ему суждено стать ее оруженосцем и тенью, что из-за нее он так и не обзаведется семьей, а она предпочтет ему другого, бедный Сергей  Михайлович не подозревал.

 

Кшесинская тем временем входила во вкус светской жизни. Продав дом, полученный от цесаревича, и построив другой, вошедший в историю как дворец Кшесинской (с его балкона потом выступал Ленин), она обзавелась ледником и винным погребом, прачечной, сараем для экипажа и автомобилей... Мебель заказала у известного фабриканта по индивидуальному проекту... Во все это были вложены немалые деньги, о происхождении которых спрашивать, естественно, в обществе было неприлично, да и без необходимости – владелица всех этих богатств устойчиво пребывала в роли героини скандальной хроники. Великий князь Сергей Михайлович не имел возможности находиться при ней неотрывно, и, дабы балерина не скучала, досуг ее занимали то молодой дипломат Стас Поклевский, то гусар Николай Скалон, то улан Митусов, то Великий князь Владимир Александрович...

 

Она сделала стремительную карьеру в балете: стала солисткой и выбирала только те роли, которые ей нравились. «Дело о фижмах», когда из-за спора о неприглянувшемся приме-балерине костюме подал в отставку директор императорских театров, всемогущий князь Волконский, еще больше укрепило ее авторитет.

 

На гастроли в Москву Кшесинская ездила в отдельном вагоне. Отработав около пятнадцати лет, покинула сцену. Пышно отметила свой уход прощальным бенефисом, а затем вернулась – но не в штат и не заключая контракта... Она танцевала только то, что хотела и когда хотела. К тому времени ее уже называли Матильдой Феликсовной.

 

Ей было позволено все: питать платоническую любовь к императору Николаю, жить с его кузеном, великим князем Сергеем Михайловичем, и, по слухам (скорее всего они были верны), состоять в любовной связи с другим великим князем – Владимиром Александровичем, годившимся ей в отцы.

 

Его сын – юный Андрей Владимирович, хорошенький как куколка и болезненно застенчивый, стал второй любовью Кшесинской.

 

Все началось во время одного из приемов в ее особняке. Робеющий Андрей ненароком опрокинул на роскошное платье хозяйки бокал красного вина. Матильда почувствовала, что ее голова вновь идет кругом...

 

Вскоре Кшесинская забеременела; роды прошли успешно, и четверо ее мужчин проявили трогательную заботу о маленьком Володе: Николай II даровал ему титул потомственного дворянина, Сергей Михайлович предложил усыновить мальчика. Чувствовал себя счастливым и шестидесятилетний Владимир Александрович – ребенок был похож на Великого князя как две капли воды.

 

К 1914 году Кшесинская была фактически невенчанной женой Андрея: он появлялся с ней в свете, она сопровождала его в заграничные санатории.

 

Первая мировая война не причинила вреда ее мужчинам: Сергей Михайлович имел слишком большие чины, чтобы попасть на передовую, а Андрей из-за слабого здоровья служил в штабе Западного фронта. Но после Февральской революции она потеряла все...

 

Военная организация большевиков и Петроградский комитет РСДРП(б) захватили особняк Кшесинской, в спальне Володи поселились вернувшиеся из-за границы Владимир Ленин и Надежда Крупская. Кшесинская видела через ограду прогуливающуюся в саду особняка знаменитую большевичку Коллонтай в манто, которое ей подарил наследник.

 

Кшесинская по совету юристов подала в суд на Петроградский комитет большевиков, обвинив его в захвате частной собственности. Суд постановил: выселить из дворца Кшесинской комитет. Но судебные исполнители не смогли выполнить постановления суда. Великий князь Сергей Михайлович попытался с эскадроном верной ему кавалерии освободить особняк, но военная организация большевиков, вооружившись пулеметами и пушками, превратила его в неприступную крепость.

 

Кшесинская уезжает из Петрограда в Кисловодск к Великому князю Андрею Владимировичу. Перед отъездом Сергей Михайлович сделал ей предложение, но она его отклонила.

 

Это была их последняя встреча. Весной 1918 года Великий князь Сергей Михайлович, который пренебрег своей безопасностью и остался в бушующем Петрограде чтобы организовать сохранность своих фамильных сокровищ, вместе с детьми Великого князя Константина Константиновича и другими членами императорской фамилии был арестован, сослан в Вятку, а 20 мая их перевели в город Алапаевск Пермской губернии. В ночь с 17 на 18 июля (5 июля по ст. стилю) 1918 года их всех сбросили живыми в ствол старой шахты глубиной около 20 метров. Всех, кроме Сергея Михайловича, который схватил одного из палачей за горло, но был убит. Его тело тоже было сброшено в шахту. Затем шахта была забросана гранатами, сверху отверстие шахты заложили палками, хворостом, валежником и подожгли. Когда в город вошли белые и тела подняли на поверхность, в руке Сергея Михайловича был зажат маленький золотой медальон с портретом Матильды Феликсовны и надписью «Маля».

 

А для Кшесинской и Великого князя Андрея Владимировича началась эмиграция: пароход, стамбульская вошебойка и долгое путешествие во Францию, на виллу «Ямал». Приехали туда без гроша и тут же заложили свою недвижимость – надо было приодеться и расплатиться с садовником.

 

Когда Матильда Феликсовна узнала о смерти Сергея Михайловича, она обвенчалась с Андреем. Местоблюститель российского престола Великий князь Кирилл даровал Кшесинской титул светлейшей княгини Романовой-Красинской.

 

Она часто выезжала в Монте-Карло, где любила играть в рулетку, неизменно ставя на цифру «17», за что и получила прозвище «Мадам Семнадцать». Однако для подобных развлечений требовались деньги. Пришлось продать виллу и перебраться в Париж. Кшесинская организовала свою танцевальную студию. Она оказалась талантливым педагогом и открыла дорогу в балет многим знаменитостям, таким как Марго Фонтейн, Иветт Шовери, Памела, Мей и другие.

 

Она не оставила балетный станок даже после того, как парижские врачи нашли у нее воспаление суставов ног.  Продолжала заниматься, превозмогая жуткую боль, и болезнь отступила.

 

Кшесинская намного пережила своего мужа, друзей и врагов – если бы судьба отпустила ей еще год, Матильда Феликсовна отметила бы столетний юбилей. Похоронена на знаменитом русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем.

 

Но осталась тайна ее клада, который был якобы когда-то скрыт в особняке. Всем было известно, что одна из богатейших женщин России покинула страну практически без гроша в кармане. Не удивительно, что в особняке клад искали тщательно и неоднократно. Сразу после захвата разные мародеры. Затем  сыщики Временного правительства. Очень тщательно искали клад в 1937-1939 годах. Позже попытки тоже предпринимались, но безрезультатно.

 

А было ли что искать? Было. Вот лишь часть перечня ее драгоценностей (во время оно их оценивали в два миллиона рублей, а теперь стоимость была бы и вовсе баснословной): коллекция уникальных желтых бриллиантов в коробке красного дерева с золотом, букеты из золота и платины с драгоценными камнями, платиновый орел с бриллиантами, бриллиантовая диадема с шестью сапфирами необыкновенной величины, «мелочи» от Фаберже и других лучших ювелиров мира...

 

В феврале 17-го, когда особняк Кшесинской реквизировали, она смогла вынести оттуда лишь маленькую сумочку с ценностями. Кроме того, балерине удалось добиться от Временного правительства возврата золотых и серебряных сервизов. Их Кшесинская поместила в банк, а в Октябрьскую революцию, спасая вклады клиентов, директор банка «царскую посуду» где-то закопал. Она до сих пор не найдена.

 

Но где остальные сокровища? Разворованы? Действительно, некоторые безделушки позднее всплывали – известно, что командира Красной армии Примакова за удачную операцию поощрили портсигаром от Фаберже с дарственной надписью Николая Романова Кшесинской. Большинство же драгоценностей так и не объявились – ни у антикваров, ни у коллекционеров.

 

А в том, что Матильда Феликсовна, предвидя смуту, прятала свое добро, сомнений нет. Один пример: бежав из России, Евгений Фаберже составил секретную памятку, в которой значилось: некоторые украшения Кшесинской лежат в тайнике – правда, не в доме балерины, а в библиотеке самого ювелира. Лишь два года спустя после революции «красные» обнаружили этот тайник при обыске. Но в нем хранилась лишь малая толика «сокровищ Кшесинской».

 

В 2001 году «дело о кладе» получило новый виток. Депутат Госдумы Константин Севенард – внучатый племянник Матильды Кшесинской, якобы узнал в начале 90-х от ныне умерших людей, которые были близки к Матильде Феликсовне в эмиграции, что «в 17-м году была создана целая система тайников. Это связано с сокровищами императорской семьи и ее окружения». Один из кладов, по словам Севенарда, зарыт на глубине 14 метров во дворе особняка Кшесинской, где сейчас находится Музей политической истории России.

 

Сотрудники музея ответили: клад, может быть, и под боком, но одна устная «наводка» – еще не резон для того, чтобы разворотить весь двор. Рядом – Нева, вдруг уникальный особняк затопят подземные воды или он начнет трескаться? Поэтому стоило бы сначала поискать другие подтверждения... До сих пор их не нашлось.

 

Зато появилась новая версия. Краевед из петербургского пригорода Стрельны Олег Вареник предполагает, что сокровища знаменитой балерины спрятаны на ее приморской даче. Вот что он пишет:

«По мнению Севенарда, закладка ценностей в тайник могла быть осуществлена с июля по октябрь 1917 года. Подтверждением чего являются свидетельства парижских знакомых Севенарда и фотография, сделанная летом 1917 года. На ней изображена группа офицеров Временного правительства, среди которых и дед депутата, который непосредственно руководил закладкой… Эта акция проводилась под прикрытием поисков денег, которые большевики получили от немецкого правительства. А существовавший в то время высокий забор не позволил любопытствующим выяснить, что же на самом деле происходило».

 

Версия, по мнению Олега Вареника, не выдерживает критики:

«Тайник такого большого объема, на большую глубину, у дома, расположенного в центре города, просматривающегося со всех сторон, за короткий срок, в революционное время и чтобы никто не видел, включая многочисленную и не совсем доброжелательную прислугу, создать было даже теоретически невозможно.

 

«Высокого забора» не было. Особняк огораживает забор с кирпичными столбами и ажурной решеткой. Весной 1917 г. Матильда Феликсовна сама видела сквозь ограду прогуливающуюся в саду в ее манто Коллонтай.

 

Дед К. Севенарда, артист, не мог руководить «командой военных инженеров царской армии».

 

В то же время, отмечает Олег Вареник, приморская дача Кшесинской была недоступна посторонним лицам, и хорошо охранялась. На своей даче Матильда Феликсовна постоянно что-то строила. Под видом нового строительства даже в феврале 1917 года, с помощью Сергея Михайловича и «команды военных инженеров царской армии», не так уж сложно было устроить тайник, тем более, что драгоценности были «сложены в сундуки и коробки еще с самого начала войны».

 

Примечательно, что перед самым отъездом на Кавказ Матильда Феликсовна побывала на даче. Причиной послужила довольно странная и неожиданная смерть собаки в ее постели: «Джиби ночью ворочался больше обыкновенного, но я думала, что он просто блох вычесывает. Наутро он оказался уже мертвым... Солдаты, которые жили на моей даче, отнеслись к этому очень трогательно и даже сами помогали мне вырыть ямку».

 

Позвольте, какие блохи в постели Матильды Кшесинской? Похоже на неудачную выдумку, чтобы отвлечь внимание от истинной цели поездки.

 

И еще. В 1930-х годах директор Азовско-Донского банка Каминка, который в свое время являлся дачным соседом Кшесинской, обещал вернуть ящики с ее драгоценностями. И был уверен, что клад «никогда не найдут».

 

Клад до настоящего времени так и не нашли.

 

Оксана Валентинова

 

Журнал «Подорожник», №62, 2010 год.